В 2023 году чиновники намерены продемонстрировать «преимущества белорусской экономической модели в условиях глобальной турбулентности, позиционирование созидательного труда как главного условия развития белорусского государства». В чем же суть белорусской модели и какие ее перспективы на этот год, спросили экономиста Льва Львовского.
Что собой представляет белорусская экономическая модель
В планах на этот год у белорусского правительства продемонстрировать «преимущества белорусской экономической модели». На сайте Александр Лукашенко указано, что «Беларусь придерживается модели социально ориентированной рыночной экономики, которая доказала свою состоятельность и эффективность». Именно к этой формулировке нередко делают отсылки чиновники во время заявлений, упоминают ее в прогнозных и других экономических документах.
Старший научный сотрудник BEROC (Киев) Лев Львовский соглашается, что белорусскую экономическую модель можно назвать социально ориентированной. Это подтверждает процентное соотношение бюджетных расходов на социальную сферу. А вот по поводу рыночной есть сомнения, особенно если учесть, что в последние годы идет тренд на ручное управление.
— Александр Лукашенко чуть ли не лично решает, какое предприятие можно продавать и кому, а какое — нет. Правительство собирается наращивать инвестиции за счет эмиссионного механизма. Выплачиваемость и наполняемость внешнего долга Беларуси зависит от личных встреч Александра Лукашенко с Владимиром Путиным, то есть мы не заимствуем на рынке или по каким-то коммерческим соображениям, а исходя из их личной договоренности. Доля госсектора растет, и только он получает поддержку. Банки частично были переведены под командное управление. Здесь же можно вспомнить контроль цен. Так что мы, скорее, движемся в сторону командно-административного управления, чем в сторону рыночной экономики, — объясняет экономист.
В целом, по мнению эксперта, какой-то особой экономической модели у Беларуси нет, в том числе потому, что как таковые «особые модели» не существуют. Как правило, рост происходит по одинаковым законам, как и его отсутствие. Говоря про особенность белорусской модели, эксперт предлагает сравнить экономическое положение и уровень жизни в нашей стране и, например, в Польше, которую Беларусь обходила по экономическим параметрам в начале 1990-х. Сейчас ВВП на душу населения среднего поляка выше, чем белоруса.
— Если заглянуть глубже, то можно посмотреть, что в экономике обычно дает рост. Для экономического роста необходимо производить товары и услуги в секторах, которые могут потенциально расти. Условно, в секторе сельского хозяйства это в любом случае невозможно — даже если у вас будут современные технологии, то вряд ли вы в следующем году сможете собрать урожай в два раза больше. Гораздо больше масштабируем сектор услуг. Так, компьютерную игру IT-компании в этом году может купить 100 человек, а в следующем — миллион. Можно расти производителю, например, молока, но это не так легко сделать. Чаще всего масштабируемы сектора, где больше роль идей, где чаще придумывается что-то новое и начинает реализовываться. Они же требуют большей свободы.
В Беларуси поддерживаются именно более управляемые сектора, которые требуют «меньше свободы» от работника, считает Лев Львовский. Это, например, тяжелая, горно-добывающая, химическая промышленность, нефтепереработка, сельское хозяйство.
— Эти сектора в большей степени зависят от больших государственных производств, соответственно, больше зависят от государства и меньше выражают собственное мнение. Соответственно, больше ресурсов вливалось в сектора, которые имеют меньший потенциал к росту, масштабированию. Те же, которые имели больший потенциал, долгое время были в забитом состоянии, либо, как IT, долго пользовались свободой. Но сейчас она начала уходить и оттуда.
IT-отрасль была тем успешным кейсом в белорусской экономике во многом благодаря тому, что правительство долгое время не обращало на нее внимания.
Сейчас экономика в стране более управляемая, люди в ней все больше зависят от правительства, растет число предприятий, на которые в меньшей степени влияет технологический прогресс, новые идеи, продолжает Лев Львовский.
— С одной стороны, это означает, что мы менее склонны к большим рецессиям. Но с другой стороны, мы менее склонны к росту, но больше — к состоянию стагнации. Другое имя стагнации — стабильность. У нас как бы более стабильное экономическое положение, оно имеет меньший потенциал падения, но в то же время не имеет потенциала роста. Это означает, что в долгосрочной перспективе мы становимся беднее относительно других стран, — говорит экономист.
Что может продемонстрировать белорусская экономика в этом году
Экономическое падение продолжается, но его темпы замедляются. При этом правительство планирует по итогам этого года рост на 3,8%.
— Потенциальный рост может происходить, если в экономике становится больше людей, капитала или технологий. При этом капитал, в том числе человеческий, используется более эффективно. Из этих факторов у нас ничего не предвидится, — считает экономист. — Из Беларуси продолжается отток человеческого капитала, возможно снижаются его темпы. Нам неоткуда брать технологии, чтобы их наращивать. Что касается капитала, то тут есть некоторый потенциал. Во-первых, мы можем взять денег у России. Вопрос только, сколько РФ захочет дать и в обмен на что — она не просто благотворитель, а часто хочет какие-то уступки со стороны Минска. Во-вторых, можно напечатать денег. Правительство явно собирается это делать и заниматься инвестициями на эти эмитированные деньги. Это может создать краткосрочный положительный эффект. Но в среднесрочной перспективе, как мы знаем из истории Беларуси, будет инфляция, которая его съест. К тому же такие инвестиции редко окупаются.
Некоторый потенциал роста дает постепенное приспособление к санкциям. Но говоря о росте, стоит учитывать, что отталкиваться нужно от нынешнего уровня и пытаться достигнуть показателей 2021-го или 2020 годов. Если говорить о росте относительно пика 2021 года, то серьезных перспектив для этого нет, подчеркивает Лев Львовский.
— Решение фундаментальных проблем нашей экономики — это ряд мер, которые могли бы привести к снятию или ослаблению санкций. Но мы видим, что на такие меры правительство идти не собирается, это даже не обсуждается. Я не слышал [от властей] предложений отпустить политзаключенных, чтобы сняли санкции с «Беларуськалия».
В экономике в это время происходит усиление командно-административной модели. В связи с этим экономист ожидает постепенного выхода из ямы, в которую белорусская экономика упала в 2022 году. Но продолжит в колее долгосрочной стагнации.
— Если последние 10 лет мы росли на 1% в год, то с ухудшенными условиями будем расти в лучшем случае на 0,5% в год или будем оставаться на уровне около нуля. Это означает, что в абсолютных значениях мы не будем жить сильно хуже, но будем все больше отставать от соседних стран.