Отправился в дикую природу, но допустил роковые ошибки. Как фотограф провел восемь месяцев на Аляске и погиб — его никто не мог спасти

8 февраля 2026 в 1770534000
Михалина Яновская / «Зеркало»

«Для фольклора Аляски истории о смерти и отчаянии на заснеженном севере не что-то новое. Но еще ни один поэт не описывал роковое приключение Карла МакКанна. Он рассказал о нем сам», - так начинаются публикации в американских изданиях, вышедших в декабре 1982 года. Десятью месяцами ранее дневник и бездыханное тело этого человека нашли в застегнутой палатке, одиноко стоявшей в необитаемой части Аляски. Мужчина увлекался фотографией и отправился туда на несколько месяцев, чтобы сделать уникальные кадры дикой природы. Путешествие не казалось особенно опасным: о запланированной поездке знали близкие, с собой было прихвачено немало еды и других припасов. Однако все пошло совсем не по плану - отчасти из-за беспечности самого МакКанна. Его история учит тому, как точно не стоит себя вести, планируя уйти в безлюдные места.

Заболел Аляской

Американец Карл МакКанн родился в 1947 году в немецком Мюнхене. Там семья жила из-за отца Донована, которого отправили туда на военную службу (Германия после поражения в войне была разделена на зоны, контролировавшиеся союзниками). Затем МакКанны вернулись в Техас, где мальчик закончил школу, а после четыре года провел в военно-морских силах США.

Несмотря на то что фактура у него была внушительной (рост под 1,9 метра и вес под 110 килограммов), по стопам отца Карл не пошел и карьеру в армии делать не стал. Но служба дала ему смысл жизни: во время нее МакКанн впервые побывал на Аляске и прямо-таки заболел этим регионом. Демобилизовавшись в 1969-м, парень перебрался в Сиэтл - на запад США - и устроился на паром, который курсировал между этим городом и Аляской. Кроме этого, зарабатывал различными халтурами.

В 1970-м МакКанн окончательно переехал в Анкоридж, столицу северного штата, где и провел всю свою жизнь. А в 1981 году, когда ему исполнилось 34, он задумал отправиться на север, чтобы полностью посвятить свое время изучению животного мира арктической зоны и сделать уникальные фотографии природы тех мест. Те и сегодня остаются дикими и неосвоенными, что связано с особенностями Аляски. Около трети ее территории находится за Полярным кругом, и почти весь штат представляет собой вечную мерзлоту.

Подобное путешествие не было для МакКанна первым: в 1976 году он уже провел пять месяцев в дикой природе в районе хребта Брукса. Это горный массив протяженностью более 1000 километров на севере Аляски, простирающийся и на территории Канады. Из-за своего расположения местность довольно суровая: температура ниже -20°С зимой там - обычное дело, а летом столбик термометра хорошо если дотягивает до +15°С.

Примерно в тот же район МакКанн собрался и в этот раз, наметив начало поездки на апрель. Закончить со съемками он планировал к августу.

Фантазии о цивилизации

Поскольку северо-восток Аляски - регион безлюдный, регулярного транспорта там нет. МакКанну пришлось уговаривать знакомого по имени Рори, который владел небольшим винтовым самолетом, способным садиться на голую землю, и занимался частными полетами. Тот согласился подкинуть его до нужной точки. С собой у Карла было около 500 рулонов пленки, фотооборудование, огнестрельное оружие (винтовка) и несколько сотен килограммов провизии.

Сперва путешествие шло по плану: стояла приятная для северных широт погода и МакКанну удалось насладиться природой. Свои впечатления он подробно документировал в дневнике. В ранних записях, например, есть заметки об увлечении фотографа «воплем гагар», а также в подробностях описаны повадки местных лебедей и других водоплавающих птиц.

С другой стороны, судя по тем же заметкам, хотя жизнь в одиночестве была спокойной, через несколько месяцев она стала казаться МакКанну скучноватой. Многие записи в дневнике стали посвящены вовсе не наблюдениям за природными явлениями, а… различной еде. К тому моменту фотограф настолько пресытился запасами фасоли и риса, что стал мечтать о походе в магазин.

«В последнее время меня прямо-таки посещают фантазии о еде. Мечтаю о своей первой поездке в Market Basket (сеть американских супермаркетов. - Прим. ред.)… Как я загляну в пекарню, молочный и фруктовый отдел, куплю арахисовое масло и джем, шоколад», - писал фотограф.

Роковые ошибки

Проявлять беспечность Карл начал еще до того, как прибыл на место. В первую очередь, он недостаточно четко оговорил с Рори, когда и куда за ним нужно приехать к августу, на который был намечен конец экспедиции. А возможно, пилот просто неправильно понял приятеля.

Так или иначе, уточнить планы позже возможности не было: хотя в то время мобильный телефон уже существовал, он еще не стал доступен для массовой продажи, да и стоил столько, что простому американскому работяге, которым был МакКанн, не приходилось и мечтать о таком девайсе. Поэтому связь с «большим миром» у фотографа отсутствовала.

Ближе к августу в дневнике МакКанна стали появляться записи о том, что у него осталось не так уж много припасов: в достатке было только спичек, пленки и патронов. Тогда же он делает пометку, что «Рори скоро приедет». Уверенность, что это все-таки случится, у фотографа была: он даже избавился от приличных излишков патронов, выбросив их в озеро. Ему не хотелось заниматься погрузкой лишних вещей в самолет по дороге обратно.

К началу августа запасы провизии у МакКанна истощились, а его беспокойство усилилось. Он осознал, что обсуждал с пилотом то, что тот заберет его через несколько месяцев, но все же забыл закрепить договоренность. «Думаю, мне следовало быть более предусмотрительным при планировании того, как я буду отсюда выбираться», - писал он.

Родственники и друзья фотографа тем временем не особенно паниковали. Они знали о планах МакКанна на долгую вылазку и о его предыдущем опыте, поэтому даже предположить не могли, что у него возникли проблемы.

Только в середине августа близкие МакКанна стали задумываться, что его нет уже слишком долго и на календаре давно прошла ориентировочная дата возвращения, которую фотограф им называл. «Конечно, кто-то в городе уже должен был догадаться: что-то пошло не так, раз меня до сих пор нет. Зачем еще, черт возьми, я дал им карты [местоположения моего лагеря]? Для красоты?» - рассуждал он в своих записях.

Приятели тем временем уже в самом деле попросили полицию Аляски проверить, не стряслась ли с их другом беда. В сентябре на место вылетел полицейский по имени Дэвид Гамильтон. Ему удалось найти лагерь МакКанна и заметить его самого с воздуха. Тот активно размахивал чем-то красным - впоследствии выяснилось, это был чехол от его спального мешка.

Гамильтон стал кружить над фотографом. Но тот в один момент почему-то «повернулся и медленно, неторопливо направился обратно к палатке». Полицейский интерпретировал этот жест как знак, что все хорошо, и, вернувшись в город, отрапортовал, что «непосредственной опасности или необходимости в экстренной помощи нет».

МакКанн же вовсе не это хотел сказать и на самом деле был в ярости - на самого себя. С его точки зрения все выглядело совсем иначе. В своем дневнике фотограф описал, что сперва был в восторге, увидев самолет, ведь это означало долгожданное спасение. Но, уже в процессе «разговора» с пилотом, МакКанн задумался, тот ли сигнал он подает. Именно поэтому он развернулся и пошел к палатке - хотел свериться с инструкцией, которая была у него с собой.

«Я помню, как поднял правую руку и погрозил кулаком во время второго пролета самолета. Это был небольшой приветственный жест <…>. Но оказывается, это сигнал означает "Все хорошо! Не ждите". Черт, я не могу в это поверить!» - отмечал в дневнике раздосадованный МакКанн.

После этого надежда на спасение практически угасла. Фотограф понимал: шанс на то, что над северным безлюдным регионом Аляски случайно пролетит хоть какое-нибудь судно и заметит его, равен нулю. Он находился примерно в 80 километрах от точки, над которой проходил ближайший маршрут регулярных авиалиний.

Путь к смерти

Поначалу питался МакКанн подстреленными утками и ондатрами. Когда патроны подошли к концу, ему пришлось довольствоваться падалью и тем, что росло в суровом северном климате. По большей части рацион состоял из голов зайцев, частей погибших в озере карибу (северных оленей) и древесной коры.

«Я все думаю о тех патронах, которые выбросил около двух месяцев назад… Я чувствовал себя глупо, что взял их с собой так много, как будто на войну собираюсь. Поэтому я выбросил их все в озеро, оставив где-то с дюжину. Очень "умно". Кто бы мог подумать, что они могут мне понадобиться, чтобы не умереть с голоду?» - писал МакКанн в отчаянии.

Если до августа он датировал свои записи, то после - перестал считать дни. «Руки с каждым днем ​​становятся обмороженными все больше. Осталась только одна порция фасоли. Честно говоря, я боюсь за свою жизнь. Но я не сдамся», - такую запись МакКанн сделал примерно в октябре.

Помимо хищников (на Аляске водятся, например, волки) МакКанну угрожали наступавшие холода. Уже осенью озеро, возле которого он разбил лагерь, замерзло - настолько сильным стал мороз.

В ноябре еда совсем закончилась и МакКанн стал полностью полагаться на природу. Например, он рассказывал в дневнике, как поймал белку, но этого оказалось недостаточно для насыщения. «Это лишь разжигает аппетит, в том числе если пережевать и проглотить даже кости», - в деталях описывал он.

К тому времени МакКанн начал подумывать о том, чтобы дойти пешком до Форт-Юкона. Это небольшой городок, скорее, даже деревня, с несколькими сотнями жителей. Но до него было около 120 километров, причем по снегу и льду, а сил у мужчины уже практически не было. Ближе ко Дню благодарения, который празднуется в конце ноября, от истощения начались головокружения.

«Чувствую себя ужасно. В последние три дня меня знобит сразу же, как только я просыпаюсь. Я больше не могу это терпеть. И не могу перестать думать о том, чтобы вогнать себе пулю в лоб», - писал МакКанн в тот период. Так затерявшийся на Аляске мужчина пришел к идее самоубийства: она казалась ему более привлекательной, чем смерть от голода. Он все больше мечтал о еде, отмечал, что «никогда еще не был таким худым» и что «с каждым днем видит все меньше причин покидать спальный мешок после пробуждения».

В первую очередь, занявшись подготовкой к уходу из жизни, МакКанн написал письмо отцу, где подробно рассказал, что делать с его отснятой пленкой. Остальные вещи он тоже завещал ему, а винтовку - тому, кто первым обнаружит его тело. Также фотограф просил у Бога прощения за свои «грехи и слабость».

«Сжигаю остатки своей аварийной горелки Coleman и только что подбросил в огонь последние колотые дрова. Когда зола остынет, я уже тоже остыну… Я однажды струсил [нажать на курок], но не хочу снова мерзнуть. Говорят, это не больно…» - так звучит последняя запись МакКанна в его дневнике, сделав которую, он, предположительно, вскоре выстрелил себе в голову - по всей видимости, специально оставленным на такой случай патроном.

Нет счастливого конца

Только 26 января 1982 года полицейские облетали территорию, где был разбит лагерь фотографа. С высоты никаких признаков жизни в нем не обнаружили. Вернулись на место они лишь в феврале, когда позволила погода: на тот момент температура воздуха держалась в районе -43°С. В палатке лежало безжизненное тело МакКанна, а рядом - водительские права с запиской «На удостоверении - я, ясное дело». Несмотря на осознание неминуемой гибели и упадок духа в полном одиночестве, мужчина нашел в себе силы вложить толику иронии в свои последние слова.

Возможно, обо всех злоключениях МакКанна никто бы и не узнал, если бы не журналистка Крис Кэппс, которая до сих пор работает в местном издании Fairbanks Daily News-Miner. В 1980-х она освещала криминал, поэтому в ее обязанности входило общение с полицейскими и изучение различных протоколов.

- А еще я всегда заходила в морг, чтобы узнать, нет ли каких-нибудь новых тел, о которых мне следовало бы знать. В один из таких дней мне сказали: «О, да, у нас есть один парень, который умер, он оставил дневник». Я спросила: «Правда? Можно мне его посмотреть?» - «Ну, для этого нужно получить разрешение от семьи». И я его получила, - рассказывала журналистка в подкасте What It Was Like в 2025 году. - Но мне не разрешили вынести дневник из офиса. Поэтому я села и прочитала его [прямо там]. Он примерно на 100 страниц. <…> В конце у меня было просто чувство «о боже мой». Потому что у истории нет счастливого конца.

По словам Кэппс, МакКанн был «действительно хорошим писателем», поскольку его описания месяцев, прошедших с момента осознания, что он в тупике и может умереть, - «это очень сильное произведение». Журналистка отмечает, что восхищена, как ему удалось оставаться настолько осознанным, чтобы документировать свои переживания.

«Если и искать какой-то смысл в смерти Карла, то он заключается в предупреждении других людей, чтобы они не оказывались в подобных ситуациях», - говорил Донован МакКанн уже после того, как стало известно о гибели его сына. Однако и эти надежды не оправдались.

Через 10 лет после обнаружения тела МакКанна на Аляску отправился 24-летний Крис МакКэндлесс - тоже дикарем и в одиночестве. Он хотел пожить вдали от цивилизации несколько месяцев, начав свое приключение, как и его погибший предшественник, в апреле. МакКэндлесс, будучи совсем неопытным стрелком и знатоком природы, протянул еще меньше: его изможденное тело местные охотники нашли в начале сентября.

Правда, МакКанну «повезло» меньше, поскольку - в отличие от него - история МакКэндлесса, хоть и случилась позже, получила бóльшую известность. На ее основе в 1996 году Джон Кракауэр написал документальную книгу «Навстречу дикой природе» (Into the Wild). Позже, в 2007-м, уже по ней был снят одноименный голливудский фильм, который срежиссировал Шон Пенн.